В этом году страна отмечает 82-ю годовщину полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. 872 дня город жил и боролся в кольце окружения, под постоянными бомбёжками и артобстрелами.
С каждым годом тех, кто пережил немыслимые голод и лишения, остаётся с нами всё меньше. Это истории четырёх нижнекамских блокадников — тех, кто выжил тогда, чтобы жить и помнить сейчас.
Роза Сайкина: «Искали мёрзлую капусту на колхозном поле»
В Ленинград родители переехали, когда Розе было семь лет. Больше всего ей запомнились страшный голод, смерть родственников и то, как они плыли на лодке по Ладожскому озеру.
Из воспоминаний Розы Шариповны: «Помню, какой-то военный человек передал маме полбуханки хлеба. Мама не знала, что с ней делать, долго думала, как её поделить поровну на 13 членов семьи. С сестрой ходили на колхозное поле, рядом с селом Поповка, в котором уже были немцы, искали мёрзлую капусту. Фашисты, увидев нас, открывали стрельбу. Было очень страшно».
В 1942 году ее семья эвакуировалась в деревню Исаково Буинского района. В Нижнекамск Роза Сайкина переехала в конце 60-х годов с мужем и детьми по приглашению. Супруг был следователем, а сама она работала учителем в вечерней школе рабочей молодежи, затем в школах № 4 и № 7.
Виль Хасанов: «До сих пор помню вкус похлёбки»
Когда началась блокада, Вилю Хасанову было шесть лет. В Ленинграде он жил с мамой и двумя сёстрами. Даже спустя 80 с лишним лет он до сих пор помнит вкус нехитрой похлёбки, которую готовила мать:
— Мать еще один раз приносила от хомута ушки, сырая кожа. Её в теплую воду бросаешь — набухает, становится толщиной с палец. Как лапшу резала — и так вкусно было. Сварили — мягкое такое стало. Мечтали, чтобы кушать побольше было.
Ленинград буквально сотрясался от постоянных бомбёжек. Только со второй попытки семье удалось выехать из окружённого города.
После войны ветеран учился, работал на угольной шахте, последние годы перед пенсией трудился на нижнекамском шинном заводе.
Рукия Сахабутдинова: «Брат умер на вокзале, отец — через два часа»
Она родилась в Кронштадте. В семье было шестеро детей, Рукия была пятым ребёнком. Брат Абубакир служил подводником, брат Сагитулла воевал на фронте, погиб под Ленинградом.
Когда началась блокада ей было 11 лет. Они с братьями и сестрой делили 500 граммов хлеба на четверых. Утолить этим голод было невозможно. Брату с отцом пришлось спасать семью ценой своих жизней. 2 апреля 1942 года оставшихся членов семьи эвакуировали.
После эвакуации семья приехала в Татарстан, на родину родителей. Не доезжая до Казани, умерла мать. Дети были отправлены в детский дом деревни Субаш-Аши.
В 1973 году Рукия Сахабутдинова приехала в Нижнекамск. Работала на шинном заводе крановщицей до выхода на пенсию.
Вера Шурпаева: «Мы пережили немецкий плен»
Маленькой Вере было всего шесть лет, когда город взяли в осаду. Семья была большая. Все вместе и встретили войну.
Друг за другом умерли обе бабушки. Мать с двумя детьми никуда не выходили из дома, даже не вставали с постели — сил не было. После прорыва блокады семью отправили на Северный Кавказ. По пути умер её трёхлетний братик.
После войны Вера Шурпаева жила в Ташкенте, где вышла замуж, родила двоих сыновей. В Нижнекамск переехала после выхода на пенсию.
